В пыли у дороги сидела девочка, водила пальцем по земле. Пять пар ног прошли мимо неё, одна остановилась, девочка сидела тихо и недвижимо. Кто-то взял её за подбородок и дёрнул, во вскинутых глазах отразились горящие поля и деревня… огонь, дым и копоть, но не страх, не беспомощность, не мольба о пощаде. И женщина, державшая её подбородок, на секунду потупилась. А потом взяла девочку на руки и пошла вслед за остальными. Валькирии уходили на запад…
***
Она кусала губы, сжималась, глаза стали мутными от неотступной боли. На неё смотрели без сожаления, свысока. Знакомый солоноватый вкус крови… Ей хотелось кричать, но в горле пересохло. Она сделала нетвёрдый шаг, другой, с криком прыгнула, неуклюже покатилась, встала, снова прыгнула, оттолкнулась… Два широких крыла пронзили рассветное небо. А когда солнце уже вовсю светило и грело землю, она носилась высоко, забыв о недавней боли, таким сладким оказался полёт и такими надёжными крылья.
***
Поле битвы представляло из себя сплошное кровавое месиво… Тут и там вспыхивал огонь, метал и дикая ярость. Валькирии проносились над войнами, подхватывали погибших бойцов, заключали их души в прочные прозрачные сосуды и поднимали на небо. Озверевшие, залитые кровью глаза искали их в небе, но лишь самые доблестные и достойные находили…
Боец захрипел и повалился на бок. Это был северянин с ясными глазами и тяжёлым тёмным доспехом. Она спустилась вниз, пронеслась над его головой, развернулась, пронеслась ещё раз. «Добей», – крикнула ей Наталия. Валькирия снизилась. Легко подняла тяжёлое тело, подхватила и вдруг шепнула: «держись!». Воин с хрипотой дышал и терял много крови, но она несла его, пока внизу не показались дома и синяя кайма реки. Она опустила северянина на берег, сняла доспех, омыла. Оглянулась – к воде уже бежала какая-то местная женщина. Валькирия приложила свою ладонь к его губам и взлетела.
***
Она ударила наотмашь, потом взяла за горло и на вытянутой руке приподняла. Женщина дёргалась, смотрела испуганно и горько, шёлковые волосы, растрепавшись, падали на лицо: на глаза, на губы. Она задыхалась… тихо, сдавленно, мешая судорожные вздохи и всхлипы. Сухие губы разомкнулись: «по…щади…». Валькирия со смесью омерзения и ненависти сжала тонкое горло покрепче. «По..ща..ди.. моих.. детей…» – в глазах смесь мольбы и боли. Крылатая холодно посмотрела на её лицо, шею, грудь, ниже… зрачки сузились, стали холодными, она разжала ладонь, отшвырнула. Женщина упала, прокатилась по земле, обдирая о камни белую кожу, и осталась лежать неподвижно.
Со скал и камней смотрели десятки осуждающих суженных глаз. Слабых не терпят. Валькирия вскинула руку, сняла со спины меч, вонзила прямо в камень: кто достоин – достанет. Жалобно взвыл клинок по своей хозяйке. Сняла доспех, бросила на земь. В одной рубашке пошла вперёд, встала на краю, обернулась, посмотрела на Наталью… и мягко ушла в полёт. Она летела вдоль реки всё ниже и ниже, внезапно взвилась, кинулась вниз, у самой земли обняла тело крыльями. По воде понеслись кровь и перья…
***
Пшеница была высокая-высокая и золотая… Колоски тянулись, подпирая тёплый воздух, мальчишка держал сестру за руку и шёл по тропинке. У него были ясные голубые глаза, у неё – длинные шелковистые волосы. «Мама, мама, смотри: валькирии!». Дети, подняв головы, смотрели наверх, не в силах сдержать восторга… Женщина за их спинами вскинула к небу лицо и страшно побелела.
От клина отделилась одна фигурка, полетела над полем, достала лук, наложила стрелу на тетиву. Встретилась с женщиной глазами… Наталья вспомнила девочку в пыли у сожжённой деревни. Натянула тетиву…
«Мама… МАМА!»
И отомстила за подругу.
