нервы

Нервы – это как отзвук бритвы,
Спичечный огонёк на конце ножа.
Если тебя ломать, то крошатся рифы.
Всех океанов. И завтрашнего не жаль.
Холодно. Знаешь, как воздух дрожит от стужи?
Мёрзнет в стакане водка – она вода.
Пусть говорят: кроме нас нам никто не нужен,
Только мы с этим не свыкнемся никогда.
Если ты сам – и рабочий, и бог, и призрак,
Кто тебя скажет, идти до конца куда?
Нервы, поверишь ли, – это всего лишь пристук
Сердца в попытке хоть что-то тебе отдать.

off

Иногда мне кажется,
что на кнопке,
чтобы выключить компьютер,
написано “погасить свет”.
Боже, как скучно жить из угла в угол.
Говорить, что слышу.
Целовать – не в губы -
Отражение в окне.

Выдыхать конфетные фантики,
Шоколадные домики,
Сигаретные палочки
И абсентных фей.
Ставить в тестах – галочки.
Ставить в людях – крестики.
Виртуальных мальчиков
(даже если девочки)
не считать за людей.

А перо заточено,
Острым-острым грифелем
Нарисуем гамлетов -
Понапишем слов.
Даже если хочется,
Всё равно не выйдет ведь
Удержаться рифмами,
Худо-бедно выстоять
Против слишком честного
“ты теперь – никто”.

равнина

Я умерла на равнине, засыпанной снегом,
как будто песком, как будто песчинки – алмазная россыпь от края до края…

Под запахом ветра, движением воздуха,
магией травной за снежным настилом, которой не знаю…

Под тонкою тканью неплотной травы или веток покрова
сплетается песня твоя колыбельная,

И падает снег белой пудрой у щёк, не смывая слезинки мои беспредельные.

“Вставай, просыпайся, живи, не имеешь ты прав на века полусонные,

Когда мы живём без судьбы, без любви, без надежды – бездомные.

Вставай и веди, забирай, просвещай, верный путь нам в метели указывай”.

Шагаю сквозь край, через край и не знаю, за что я наказана.

Люблю, умираю, люблю. Ну! Ступайте своею дорогою!

Вчера ещё были в строю, а сегодня слывём недотрогами…

Уснуть, попрощаться, уснуть, позабыть, неживой, неприкаянной…

Мой путь, мой рубеж и мой бог – на равнинах отчаянья.

mess

Душевный беспорядок:
Смятые страницы книг,
Грифель, утекающий по пальцам,
Тонкое преддверие зимы,
Злое нежелание сдаваться,
Бросить форд,
Уехать за моря,
Выжить всем назло и всем в отместку.
Неужели это было зря?
Неужели всё на свете зря.
Детское наивное «не честно».
Эй, послушай, кофе на плите,
Осень можно сделать чуть теплее…
Эти строчки будто бы не те,
Эти буквы будто бы стареют.
Помоги!
Отчаянный фальцет,
Струны рву, снимаю с них надежду.
Только нет надежды наяву,
Вижу сны, опять уснув в одежде.
Бросив всех, кто был готов любить,
Просто чтоб мотаться в одиночку…
Тех, кто ищет смерти, не убить.
Мы не ищем. Мы находим. Точка.

black melody

чёрная девушка, чёрная кошка и чёрный рояль -
это, наверное, всё, что сегодня имею.
чёрная девушка кутает плечи в зелёную шаль,
держит в зрачках отражение гипербореи.
где-то оставив себя, ты рискуешь найти
эту сквозную усталость, как будто бы мину,
тысячу звёзд потерять, а потом обрести,
дав им болотным огнём пошататься по миру.
только увидев себя в отражении глаз
в зеркале мира, куда заглянула удача,
ты не поверишь ей, кажется, в тысячный раз,
ты не поверишь и, встав под удар, не заплачешь.
чёрная кошка, состаренных клавиш тоска,
ветер, влетающий в форточку, чаще и злее,
чёрная девушка. голая правда в руках
и обнажённая нежность, которая греет.

about rain

Не хватает дождя,
Как будто четыре подряд
Дня ливня не в счёт.
Дождь смывает усталость глаз,
Горечь губ и слёзы со щёк.
В дождь жить легче процентов на 100:
Как будто, ты за стеной –
Сплошной
Поток.
И только что-то внутри говорит:
Дождь кончится. Дальше что?
А дальше мне страшно,
Дальше – моя осень – разнос,
Расстрел.
Теряется важность смыслов,
Бесстрастность мыслей
И значимость дел.
В эту осень меня расстреляют,
Меня замуруют, меня убьют.
Я стою без щита. Я не знаю.
Нас не спасут.

be alive

Пей, моя девочка, пей
Никотин, героин, кофеин – всё как воду.
Пей, не жалей о себе, это модно.
Чтоб безвозвратно и с вывихом так
Театрально иглу поглубже…
Воздух по венам, волю в кулак,
А себя – наружу.
Вынь себя, словно конфету, из тонкой груди,
Мир свой сложи на плоскость.
Пей, слышишь, пей, моя девочка, пей,
Себя победить непросто.
Горько, взахлёб, безнадёжно, легко
Водку, и яд, и слёзы
Пей. Это в небе одном – молоко,
То, что пролили звёзды.
Пей, моя девочка, пой невпопад,
Можно, ты слышишь, можно…
Спутники тонут, кометы летят,
И кто-то взрывает воздух.

Пей, не крестись, Бога нет, просто пей,
Что мы с тобой как дети?
Пей, чтоб пройдя через сотни смертей,
Быть самой живой на свете.

wolf’s song

Знаешь…
Лишь по своим законам ночь
Играет…
Кого-то ждёт, огни луны
Стирает
Не забывает…
О тех, кто умирает
в ней…

Знаешь…
Однажды голос мой
Растает,
Моя судьба стальной ловушкой
Станет,
А ночь шепнёт: не избежать потерь…
Знаешь…
Меня давно на прочность
Проверяет
Злодейка-жизнь
И в прятки не играет,
Она найдёт меня,
Она меня поймает.
Так не забудь, мой белый вечный зверь…

Идёт следами мудрый следопыт,
И молча ставит верные капканы.
Устала яд вылизывать из раны,
Бороться, верить, биться, жить.
Знаю,
Ты скажешь, что сдаюсь я без причины,
Да, вам видней, мальчишки и мужчины.
Я просто падаю на белые перины
Моей подруги Смерти и Весны,
Сквозящей сквозь поверия и сны…
Знаю…
Последние шаги запоминаю,
Последние реснички отпускаю,
Последние забвенья проклинаю,
Смеюсь…
Сквозь слёз вуаль смеюсь и засыпаю…
За-сты-ваю…

Знаешь…
Лишь по своим законам ночь
Играет…
Кого-то ждёт, огни луны
Стирает
Не забывает…
О тех, кто умирает
в ней…

i’m playing

Эй, послушай, сердце – большая ценность,
В банке, конечно, тебе не дадут ни гроша :)
Знаешь, порою мне так хотелось
Превратить своё сердце в воздушный шар…

И поднять на волю.

Эй, послушай, оно нам от бога, в конце концов,
В бога не веришь? Так слушай кого попроще…
Да любой хирург побледнеет лицом,
Если ты вырезать его попросишь…
И даст с плеча, между прочим.

И тебе будет больно…

А оно бьётся, живое, в твоей детской груди,
И ему до меня всё равно, если честно.
Это у тебя весна играет, жизнь бередит
И совсем куда-то делась ответственность.

А я шагаю по краю рядом с беспечным тобой…
Я – играю,
Ты – теряешь покой.

тристиха

У этой песни лишь простые слова:
Живёт? Едва ль…Жива?
Едва.
На сколько её хватит, бог весть…
Растворится в гомоне вокзальном
Между «там» и «здесь».
На полпути до весны у неё сломается троллейбус,
На полпути до жизни самолёт улетит не в срок.
За горизонтом пересекаются параллели рельсов,
А за её спиною – рельсы дорог.
Море солнца падает ей на плечи – водоворот.

***

Говорят, когда дыхание сводит,
Беда не уходит,
Огонь, западня….
Сложно лишь два первых дня.
Говорят, когда ломает тело,
Ни света, ни дела,
Мысли стали белыми и улетели…
Сложно лишь две первых недели.
Говорят, когда в мыслях – бритвы,
Снотворное,
Крыши,
Душа мечется, непокорная,
В неистовом желании повесится …
Сложно лишь два первых месяца.
Потом проходит,
Забывается,
Водит,
Стихи, разговоры о политике и погоде…
Сложно лишь два первых года.

И вот, держа внуков на коленях,
Листая в памяти страницы жизни, письма, лица,
Оглянёшься на сухость решений…
Искупленье.
Сложно лишь две первых жизни.

***

У гитары – две струны:
Быть и Улыбаться.
У ребёнка две войны:
Верить и Прощаться.
В мире сотни голосов,
Но одно лишь эхо…

Вот растрачу правду слов –
Будет не до смеха.