С каждым днём тоска становится всё серьёзней,
Это новый март, а в начинке у марта – Осень,
Остающийся на языке горьковатый джем.
Как рябина с мёдом. Кроплённые богм карты.
Боль сознанья того, что не все из нас адекватны,
Ну а мы с тобой, мой хороший, неадекватней всех.
Это ода двум. Это голос – вокал с гитарой.
Это ночь когда уже чувствуешь старой-старой.
Это несложённый невывравшийся мной куплет (
Опечатки нет).
Это врать, что знаешь… и даже не догадаться,
Что немеют руки, что льдом замыкает пальцы.
Это быть с человеком, с которым не целовался…
Лась. В мужском роде воспринимаешь всех.
Это верить людям, но ненавидеть своих знакомых,
Становится вдруг неосязаемым, невесомым,
Быть прозрачным и жёлтым, как будто бы скотч на свет.
Жить внезапно. Как вырвавшись из-под пресса,
Как имеющая стаж полётов в полжизнь стюардесса,
Но ушедшая нынче на пенсию.
Как девчонка в свою долгожданную дюжину лет,
Может, чёртову, может быть, и простую.
Я дрожу, когда думаю, что я не дорифмую
Что на весь этот ужас уже даже рифмы нет.
Всё – желание выжить. Самой. Без кредитов.
Без помощи посторонних.
Написать и отправить письмом
На е-мейл незнакомый
Всю историю жизни. Увидеть ответом “ты кто?”
И забыть всё, что пишешь. Отдать это.
Ветром на ветер. Стать мобильным твоим,
Потому что ты мне не ответишь,
Когда высвечу номер свой.
Выйти на улицу, больше не вспомнить, где дом.
У меня всё прекрасно.
Довольна как чёртова бабка.
Новый мой одолжил мне гитару,
Чтоб я улыбалась.
Старый мой не звонит
И вообще не выходит на свет.
В мире тёрто и просто всё.
Молодо, зелено, старо. И старО.
Я иду будто будда с гитарой
От небес.
До метро.
